Сегодня день рождения великого, гениального актёра Евгения Евстигнеева. Потрясающий своим талантом актёр мог сыграть любую роль, как никто другой. Своим профессионализмом в работах он удивлял как коллег, так и простых зрителей. Многие из них им восхищались, а другие просто завидовали (https://aif.ru/culture/person/evsti-geniy_genialnye_roli_i_minutnye_pustyachki_evgeniya_evstigneeva).
Он мог сыграть простого водителя грузовика в «Балладе о солдате» или звездочёта в детской сказке про красную шапочку, а мог перевоплотиться в вора в авторитете — Петра Ручникова в фильме «Место встречи изменить нельзя».
Он не блистал в звёздных ролях мирового репертуара, хотя сыграл около 150 ролей в театре и кино. И всё же он стал тем Артистом, чьё имя не требует «добавок» из званий и премий. Он просто — Евгений Евстигнеев. Или, как его звали порой полушутливо, — Евстигений.
«Через ноги»
Незабываемая походка его профессора Плейшнера из «Семнадцати мгновений весны» — плечиком вперёд, голова вжата, чуть бочком, точно стесняясь или страшась чего-то — родилась в студенческом ещё этюде: как старый еврей обходит на дороге лужи. Евстигнеев придавал походке человека огромное значение. Александр Калягин вспоминал, что он вообще к образам часто шёл «через ноги» — прежде всего искал походку.
При отсутствии ярких внешних данных Евстигнеев запоминался даже в маленьких эпизодах — необычный низкий голос, интонации, улыбка…
Интересно, что, будучи родом из рабочей семьи, вызывавший в Москве поначалу усмешки своей провинциальностью, костюмом, речью, более всего Евстигнеев запомнился в двух образах профессоров-интеллигентов — Плейшнера и Преображенского.
Талантливый самородок
Как и всё его поколение войны, Евстигнеев видел с детства немало горя. В 6 лет потерял отца, в 17 — отчима. Сводный брат по отцу Сергей рано умер. Сам Евстигнеев вспоминал, как в войну вместе с такими же полуголодными подростками работал на заводе сутками, без сна. У артиста, вспоминали коллеги, на всю жизнь осталась удивительная способность засыпать везде — хоть на полу, на полчаса, прямо на съёмках…
Он сам выучился игре на гитаре и пианино, а по ударным был просто мастер, наяривая джаз в Доме культуры в своём посёлке под Нижним Новгородом (тогда — г. Горьким). Во время выступления в заводском драмкружке Евстигнеева и приметил директор Горьковского театрального училища, пригласив «невероятного парня» учиться на артиста. Когда его впервые спросили, хочет ли он стать артистом, честно ответил: «Не знаю».
В 1964 году Евгений Евстигнеев снялся в роли второго плана в режиссёрском дебюте Элема Климова – подростковой советской комедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Чтобы снимать в роли начальника пионерского лагеря Дынина в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» только Евстигнеева, режиссёр Элем Климов готов был вообще отказаться от работы над картиной. Эта роль принесла Евстигнееву всесоюзную славу.
«Ждите, вернусь!»
Всю жизнь на сцене и экране он был, по словам Александра Ширвиндта, «явлением патологической органики». Чеховского Фирса в финале «Вишнёвого сада», где его запирают, забытого, в доме, актёр в последние годы играл, приняв перед выходом нитроглицерин… Цену за такое всепоглощающее вживание в образы он заплатил высокую — несколько инфарктов. Изношенное, больное сердце стало причиной его смерти в 1992 г. Ему было 65…
Уезжая на операцию прямо со съёмок «Ермака», где Евстигнеев играл Ивана Грозного, актер попрощался: «Ждите, скоро вернусь!» Он недоснялся всего в 4 сценах. Это роковое «недо» … Сколько мог бы сыграть этот уникальный, «штучный» артист! Одна из, увы, немногих его классических ролей — Сатин в «На дне» в «Современнике». Знаменитый монолог о человеке Евстигнеев произносил так просто, беспафосно, вынимая со дна души то, от чего перехватывало горло (сохранилась запись спектакля).
«Я некомедийный актёр вообще», — признавался он сам, великолепно игравший комические роли. Он, умевший смешить и в компаниях, и на съёмках, и в театре: знаменитые евстигнеевские оговорки на сцене стали уже легендами. Так, в «Большевиках» его Луначарский вдруг произносил: «У Ленина жоп лобтый» (вместо «лоб жёлтый») …
Много или мало осталось от Евстигнеева в нашем искусстве? Конечно, так хочется, чтобы было побольше! Сохранилась архивная запись-съёмка 1969 г. Евстигнеев показывает, как артисту надлежит кланяться публике: поясной поклон — ложам, глубокий — партеру, с достоинством — амфитеатру, а галёрке — взмах руками. Но даже этот минутный «пустячок» никто и никогда не сделает так, как Евстигений.
«Национальный центр информации»
