История знает немало кадровых офицеров и даже генералов Русской императорской армии, воевавших в Гражданскую на стороне большевиков. Но таких судеб, как у генерал‑майора Александра Николаева, среди них почти не найти. Сын солдата, взлетевший к высшим званиям империи, — и человек, который на пороге смерти не продался и не сломался, а бросил в лицо палачам слова, за которые его и повесили (Материал ВК/ https://vk.ru/im/convo/403088740?entrypoint=list_all).
Александр Панфомирович родился 19 августа 1860 года. Начальное образование — дома, дома же, видимо, и вырос характер: в 1877‑м он вольноопределяющимся уходит на военную службу, а дальше — Московское пехотное юнкерское училище. Из прапорщика — в генерал‑майоры к 1915 году.
Сейчас это звучит просто. По тогдашним меркам — почти невозможно. Не дворянин, не купец, сын простого солдата. Такое звание выгрызалось потом и кровью: чудесами военного искусства, невероятной храбростью, годами службы, где каждый шаг наверх давался не протекцией, а заслугами. Он прошёл Русско‑японскую, Первую мировую и десяток кампаний поменьше. Империя осыпала его наградами — два ордена Святого Станислава, два Святого Владимира, три Святой Анны, Золотое оружие «За храбрость» и, наконец, высшая военная награда России — орден Святого Георгия.
Но не наградами он был велик. Николаев по‑отечески относился к солдатам и младшим офицерам — видел их тяготы, знал их нужду, помогал, чем мог. И видел больше. Видел нищету и бесправие народа, чудовищное расслоение страны и — самое страшное для военного — абсолютный отрыв имперского руководства от реального положения дел на фронте Первой мировой.
Поэтому, когда грянула Великая Октябрьская революция, он выбрал однозначно и бескомпромиссно. Царский генерал — за большевиков. Не на словах: с июня 1918‑го он командует 3‑й бригадой 2‑й Петроградской пехотной дивизии и бьёт белых под Ямбургом и Гдовом.
В ночь на 13 мая 1919 года части Северного корпуса генерала Родзянко пошли в наступление. Неожиданным ударом белые захватили штаб левого боевого участка 6‑й стрелковой дивизии южнее Нарвы — вместе с командовавшим им Николаевым. Его взяли в плен.
Дальше — то, что в казённых пересказах стараются сократить до одного предложения. Его долго пытали. Кнутом и пряником, посулами и угрозами — уговаривали перейти на их сторону. Перед лицом смерти он отказался. Категорически.
«Вы все — преступники, вы идёте на Русь с самозванными генералами, а мы, как военные, подчинены правительству; законно или незаконно оно — не наше солдатское дело».
28 мая 1919 года в Ямбурге бывшего царского генерала повесили. Последние его слова были: «Да здравствует власть рабочих и крестьян!»
Когда город освободили, тело Николаева перевезли в Петроград и с воинскими почестями похоронили на Никольском кладбище Александро‑Невской лавры. Посмертно его наградили орденом Красного Знамени.
Вот так выглядит настоящая верность присяге — не той, что на бумаге, а той, что в сердце. Человек, которого империя подняла из грязи до генеральских погон, в решающий момент оказался не с ней, а с народом. И умер за то, во что поверил, не предав ни разу.
«Национальный центр информации»
