Российский бизнесмен, общественный деятель и лидер группы «Пилигрим» Андрей Ковалёв известен не только музыкой, но и прямыми, порой неудобными высказываниями об экономической абсурдности. В своей социальной сети он обнажил две, на первый взгляд, разные темы: утилизационный сбор на автомобили и маркировку обуви. Однако, если присмотреться, они бьют в одну точку — в закручивание налоговых гаек там, где нет ни реальной экологической пользы, ни прозрачной логики. Разбираемся в аргументах Ковалёва и экономическом подтексте его слов.
Лошадиные силы вместо килограммов: главный абсурд утильсбора
«Ввели этот сумасшедший утильсбор, — пишет Ковалёв. — Вот обратите внимание, утильсбор считается не от веса автомобиля, что было бы логично, от его мощности».
И действительно, если вдуматься, мера, задуманная как экологическая (финансирование переработки старого транспорта), давно превратилась в сугубо фискальный инструмент. Во всём мире утилизационные сборы если и привязаны к массе, экологическому классу или объёму вредных веществ. В России же шкала зависит от мощности двигателя. Это значит, что компактный, но мощный современный спорткар заплатит многократно больше, чем старый, проржавевший и токсичный тягач, у которого «лошадей» мало, а веса — тонны.
«И обратите внимание, что по идее там миллионы автомобилей должны утилизироваться, — продолжает бизнесмен. — Вы видели где-то огромные полигоны, вот эти огромные дробилки, да? Цеха, которые отделяют там резину от металла и так далее. Нигде нет, ни одного не построено. То есть деньги собираются, куда тратится неизвестно».
Это ключевой момент экономической критики. Средства собираются под видом целевых, но инфраструктуры утилизации нет ни в одном регионе. При этом за первый квартал 2026 года, по данным открытых источников, поступления от утильсбора исчисляются сотнями миллиардов рублей. Куда они уходят? Формально — в доход бюджета. Фактически — это неналоговый налог, который платят миллионы автовладельцев, но никто не может показать ни одного построенного завода по переработке автохлама.
71,5 миллиона пар обуви: невидимый склад или параллельная экономика?
От автомобилей Ковалёв переходит к ещё более наглядному примеру — маркировке обуви. Прямая речь:
«Вот тут недавно глава Роспотребнадзора Анна Попова сообщила, что с октября 2024 года, с момента введения маркировок, предотвращена продажа 71,5 миллиона пар обуви. Предотвращена продажа, значит, они где-то лежат. Покажите мне. 71,5 миллиона пар. Это какие-то миллионы квадратных метров, километров складов, где это все лежит. Или же это где-то там это самое уничтожили. Я вас уверяю, что ничего они не предотвратили. Эти все люди так и купили. Только подешевле».
Математика здесь простая и пугающая. 71,5 млн пар обуви — это объем, сопоставимый с годовым потреблением небольшой европейской страны. Чтобы складировать такое количество, нужны десятки миллионов квадратных метров. Ни одного фото, ни одного репортажа с таких «запретных складов» не предъявлено.
Экономист в голосе Ковалёва берёт верх над обывателем. Он прямо говорит: спрос не исчез, он ушёл в тень. Люди купили ровно ту же обувь, только без маркировки, дешевле и у тех продавцов, кто нашёл обходные пути. Итог: бюджет недополучил НДС, легальный бизнес проиграл конкуренцию серому рынку, а государство потратило миллиарды на внедрение системы «Честный знак», эффективность которой измеряется «предотвращёнными» (то есть несуществующими физически) миллионами пар.
Рзац-налог по-русски: когда фискализм выходит из-под контроля
Андрей Ковалёв использует яркое, хотя и непечатное в литературном тексте, определение для всей этой системы — «частный рзац-налог». Смысл его понятен: сбор, не привязанный ни к реальной услуге (утилизации), ни к общественному благу, превращается в произвольную дань.
«Порядок в стране надо навести железной рукой», — иронизирует он, подытоживая свои тезисы. Скрытый сарказм здесь в том, что «железная рука» в данном случае работает не против хаоса, а против здравого смысла. Она закручивает гайки на рынке, но не создает ни дробилок для машин, ни законных каналов для недорогой обуви. Единственный результат — рост цен для добросовестного потребителя и расцвет контрафакта, который никто не считает.
Экономический итог: налог на абсурд
Что предлагает Андрей Ковалёв? Не отмену налогов как таковых, а их логичную привязку к реальности. Утильсбор должен считаться от веса — тогда он будет экологическим. А маркировка должна доказывать свою эффективность не отчётами о «предотвращённых» миллионах, а реальным снижением контрафакта без уничтожения доступного сегмента.
Пока же, по мнению бизнесмена, мы наблюдаем классическую ситуацию: государство с одной стороны вводит «сумасшедшие» поборы, а с другой — даже не пытается создать инфраструктуру, ради которой эти поборы якобы затевались. Деньги исчезают в чёрной дыре бюджета, а граждане получают либо подорожавшие авто, либо обувь «с чемоданов» на рынке.
И главный вопрос, который оставляет читателю Ковалёв: если за два года после введения маркировки «предотвращена» продажа каждого второго жителя страны, то где же гигантские склады этой обуви? Ответ прост: их нет. Потому что сборы и запреты в современной экономике без физического контроля превращаются лишь в элегантный способ собрать деньги на ровном месте, не предлагая взамен ничего — ни порядка, ни утилизации, ни даже внятного отчёта.
